Аналитики отмечают, что несмотря на рост цен на нефть, российский бюджет продолжает испытывать дефицит из-за сокращения объемов экспорта и увеличения налогов.

ЕЖ. Аналитика выходного дня — Почему высокие цены на нефть не спасают росийский бюджет от дефицита. Часть 1: Еще недавно для российского бюджета рост нефтяных цен был синонимом хороших новостей. Дорогая нефть означала больше экспортной выручки, больше нефтегазовых доходов и больше возможностей бюджета по финансированию расходов. Эта логика действовала даже после начала войны, но сейчас дает сбой — нефть дорожает, рынки переживают ценовой шок, а федеральный бюджет накапливает дефицит, который за январь–август достиг 5,8 трлн рублей. Получается некий парадокс — нефть дорожает, но бюджетные проблемы лишь растут. И причина кроется в изменении самой структуры бюджета и российской экономики. Нефтяное ралли Нефтяной рынок за последние три месяца успел пройти путь от стабилизации после кризиса до нового кризиса. В конце июня цены на нефть Brent находились примерно в районе $70–75 за баррель на фоне ожидания мирной сделки между Ираном и США. Российская нефть Urals торговалась около $60 и ниже, дисконт достигал $24-25 за баррель по отношению к Brent. В июле цены сперва упали — на Urals до критических отметок $45 за баррель, после чего начали быстро расти, когда стало понятно, что подписание сделки затягивается. Brent закончил месяц на отметках около $85, в моменте пробивая планку в $100 за баррель, Urals — ближе к $70. В августе цены вновь поползли вверх, а уже в начале сентября Brent закрепился выше $100, Urals — выше $80. Ценовые "американские горки", вызванные американскими действиями на Ближнем Востоке и украинскими — в России. Причина таких колебаний в том, что рынок начал платить за риск физического дефицита нефти и нефтепродуктов. И если весной это скорее была плата за страх краткосрочных перебоев с поставками, то сейчас рынок опасается уже долгосрочного сокращения предложения. По оценке Международного энергетического агентства, мировое предложение нефти в 2026 году может сократиться примерно на 5,7 млн баррелей в сутки, до 100,7 млн б/с. Предыдущий прогноз — 102 млн б/с. Сказывается уже не только блокада Ормузского пролива, но и ухудшение ситуации в Красном море из-за хуситов. И неприятным "бонусом" идет частичное разрушение российской нефтяной инфраструктуры под атаками украинских дронов, усугубляющее глобальный дефицит. Экспорт нефти и нефтепродуктов из РФ в августе составил 6,44 млн б/с, что на 410 тысяч б/с меньше, чем в предыдущем месяце, и на 840 тысяч б/с ниже уровня августа 2025-го. В России падает как нефтепереработка, так и нефтедобыча. Здесь возникает первая сторона парадокса. Для мирового рынка проблемы российской нефтяной инфраструктуры — это фактор роста цен, который играет на руку бюджету РФ. Но эти проблемы также ведут к фактическому сокращению объемов экспорта, лишая бюджет дополнительных доходов. Получается, что Россия находится в "нефтяной суперпозиции", получая выгоду от того, что несет убытки. Бюджетные показатели За январь–август бюджет получил 25,9 трлн рублей доходов и потратил 31,7 трлн. Дефицит — 5,8 трлн (2,5% ВВП) при плановых показателях 3,8 трлн (1,6% ВВП). Показательно соотношение доходов и расходов — доходы за этот период выросли на 9,2% год к году, тогда как расходы — на 14,7%. Государство тратит быстрее, чем может заработать. Для физлица это прямой путь к долговой яме, для фирмы — к банкротству. Ситуация не обязательно движется по прямой — в августе бюджет получил профицит в 660 млрд рублей. Это связано с крупными дивидендными поступлениями и особенностями расходования бюджета. Однако накопленный с начала года дефицит никуда не исчез, лишь ненадолго сократился. Смотреть нужно не на один удачный месяц, а на общую тенденцию. А она пока выглядит так: расходы растут быстрее доходов, нефтегазовые поступления остаются ниже прошлогодних, а нагрузка на ненефтегазовый сектор увеличивается — ростом налогов власти пытаются компенсировать потери от экспорта. Но такими действиями государство волей-неволей ухудшает состояние экономики, сокращая будущие ненефтегазовые доходы. Вторая сторона парадокса — поборы нужны для закрытия дефицита, но они же провоцируют дальнейший дефицит. Часть 2

ЕЖ. Аналитика выходного дня — Почему высокие цены на нефть не спасают росийский бюджет от дефицита. Часть 2: Почему бюджету "мало нефти" В мирное время простого роста нефтяных цен уже хватало, чтобы государство "захлебывалось" деньгах — проводило Олимпиаду, запускало нацпроекты. Сейчас в уравнении куда больше переменных, часть из которых с трудом поддается прогнозированию: санкции, стоимость логистики и страхования, размер скидок, готовность покупателей иметь дело с продавцом, риски и издержки из-за применения "теневого флота", курс рубля, "дальнобойные санкции" и целостность экспортной инфраструктуры, топливный кризис и добровольное ограничение экспорта нефтепродуктов, физическое снижение нефтедобычи. Также стоит учитывать, что бюджет получает нефтяные доходы с временным лагом. Налоговая система устроена так, что значительная часть платежей зависит от предыдущих периодов, налоговых расчетов и конкретных компонентов — ставок, льгот — нефтегазового налогообложения. Например, налог на дополнительный доход имеет квартальную специфику, поэтому июль и август могут очень сильно различаться даже без соответствующего изменения экспортных цен и объемов. Бьют по бюджету и сами нефтяники, которые одной рукой кладут в него налоговые отчисления, а другой — вынимают платежи по демпферному механизму. В условиях топливного кризиса эти платежи, включая обратный акциз и инвестнадбавку, превысили 316 млрд рублей — тогда как общие нефтегазовые доходы в этом месяце составили лишь 424 млрд рублей. Это тоже часть парадокса — государство одновременно хочет получить максимум налогов от нефтяников, но и не допустить резкого роста цен на бензин и дизель. В текущих условиях эти цели конфликтуют. И, наконец, — проблема уже не только в снижении нефтяных доходов. Как отмечалось выше, российский бюджет вошел в положение, когда даже существенный рост доходов не гарантирует сокращения дефицита, потому что расходы растут еще быстрее. Государственная расходная база стала слишком большой и инерционной. Сейчас значительная часть расходов носит характер обязательных с точки зрения государства — оборона (армия), безопасность (силовики), социальные обязательства (бюджетники, ветераны, семьи с детьми), поддержка отдельных приоритетных отраслей (в первую очередь ВПК), обслуживание госдолга. Последний пункт, благодаря действиям Минфина и ЦБ, еще и требует все больше ресурсов — дефицит заставляет брать в долг даже под большие проценты, а рост выплат по процентам ведет к новому дефициту, который нужно закрывать новыми долгами. В итоге складывается ситуация, при которой даже скачок цен на нефть дает лишь небольшую передышку, но неспособен фундаментально улучшить состояние бюджета. То есть раньше дорогая нефть могла закрыть дыру в бюджете, а теперь она в лучшем случае не дает этой дыре увеличиваться еще быстрее. И в то же время — с учетом топливного кризиса, который также является частью нефтяного ралли — дорогая нефть создает дополнительные внутренние издержки через удорожание логистики, демпферные выплаты, общее инфляционное давление. Что дальше Если Brent надолго останется выше $100, а Urals будет продаваться без большого дисконта и в нормальных объемах, то нефтегазовые доходы позволят сдержать рост бюджетного дефицита. Для возврата к плановым параметрам только дорогой нефти не хватит — потребуются и другие источники доходов, и сокращение расходов. Вероятность, что сработает "авось" и удастся вылезти из петли за счет одной нефти, не так высока — слишком большое значение имеет обстановка на Ближнем Востоке, что уже показало летнее ценовое ралли. Потеря "ближневосточной премии" сразу обрушит НГД, тогда как бюджет останется с тем же объемом обязательств. На горизонте 2027 года это становится еще более серьезной проблемой. Экономика входит в ситуацию, когда нефть уже не может автоматически компенсировать рост госрасходов, а любое снижение НГД ставит государство перед необходимостью выбирать между повышением налогов, ростом госдолга или еще более непопулярными решениями. Часть 1